Канны — город, где красные дорожки дышат уважением к авторскому кино. Но в этом сезоне бульвар встретил кого-то неожиданного. Ну, скажем так: не из круга Мосфильма.
Пернатая юбка и дух haute couture
Ксения Собчак — фигура, которую невозможно запихнуть в рамку без целого параграфа оговорок, — вышла на улицы Канн в образе, от которого сначала хочется ахнуть, а потом прочитать шильдик. Юбка Chanel. И перья. Не пух, не мех — именно перья, будто какой-то безумный кутюрье решил, что ей не хватает стайного вида. Весь комплект спроектирован так, чтобы камера задохнулась на полпути. И задохнулась.
Инесса Шевчук — сюрприз, который никто не заказывал
А дальше — странная история. На Каннском фестивале, где программы выстраиваются вокруг авторского кино и документалки, неожиданно появляется Инесса Шевчук. Участница «Дом-2». Не как журналист, не как случайный прохожий — как персонаж, сверкающий бриллиантами. Как будто кто-то перепутал пропуска и впустил человека, которому ещё вчера звонили изstuдио реалити-шоу. Впрочем, у тебя же может быть красная дорожка и в позе йога на крыше. Вопросы, понятное дело, не нуждаются в приглашении — они приходят сами. Как именно она оказалась на Юнкурт? По чьему запросу? Представьте бухгалтера из Тамбова в первом ряду венецианского кинофестиваля — примерно то же самое ощущение. Только бриллианты здесь искрятся так, что это слегка раздражает.
Надежда Стрелец — в образе, который говорит: «Я знаю, зачем я здесь»
Надежда Стрелец обошлась без перьев и без заявлений. Yudashkin. Консервативно, строже, но с той особой самоуверенностью, которая не спрашивает разрешения. Если Собчак — это «Ах, перья!», а Шевчук — это «О, бриллианты!», то Стрелец — это тихий взгляд человека, который точно понимает, зачем пришёл. И не собирается оправдываться.
Что из этого вычитать?
Русская делегация на Каннских дорожках — штука, которая с каждым годом будет вызывать всё больше вопросов. Три разных вселенных: светская жизнь, реалити-шоу, fashion-индустрия. И когда их голоса сливаются над Лазурным берегом, возникает странное чувство — будто границы давно растворились. Может, это и есть прогресс? Или просто хаос, который мы решили назвать культурным миксом?
Кто запрещает человеку носить перья, бриллианты и Yudashkin на том же берегу, где Ханшенингер ставит оперу? Канны давно перестали быть чем-то цельным. Здесь теперь можно встретить кого угодно — от режиссёра с тридцатилетним стажем до участницы реалити-шоу, которая вдруг решила, что ей тоже хочется. И в этом, если честно, есть что-то живое. Может, это и есть настоящий фестиваль — когда непредсказуемость становится программой.
